Оксюморон названия правит простой историей: холодный вечер, долгая одинокая прогулка «туда, куда не знал никто», мысли только о ней — и вдруг вдали сияние её образа, объятие, прошептанное «я в озеро любви твоей упал», поцелуй, длившийся достаточно, чтобы сойти за ответ. Погода следует за сердцем: тучи уходят, появляется луна. Первый поцелуй, написанный как второе рождение, в восьми простых катренах. Противоречие в названии здесь точное, а не декоративное. Грусть существует потому, что любимой нет рядом; радость возникает потому, что её ещё можно вообразить приближающейся. Стихотворение удерживает оба состояния одновременно и не сводит вечер к одному определению — счастливому или печальному. Название поэтому работает как точная формула двух несовместимых, но одновременно правдивых переживаний.