Восемь строк и снова заглавная буква: Человек велик, «и велика его душевная река» — но не всегда, «ведь есть человек», у которого нет ни совести, ни стыда, «и даже слова Доброта», чья жизнь «как у чёрного кота» и для которого «вокруг всё тьма». Миниатюрный портрет того, с кем спорили предыдущие стихотворения. Темнота здесь этическая, а не атмосферная. Сначала признаётся величие Человека, и именно поэтому исключение звучит страшнее: можно сохранить человеческий облик, отказавшись от совести, стыда и даже самого языка добра. Темнота оказывается не отсутствием света, а провалом нравственного распознавания. Начальное признание человеческого величия также означает, что нравственное падение не неизбежно: это выбор, а не природа человека.