Лунные ночи и девушка, к которой говорящий не знает, как подойти, — а посреди стихотворения уже не знает и того, какая она. Белокурая, «кудряво-белая», или «как ночь чёрная», с глазами «как пепел из огня»? Мечта меняет приметы, потому что она мечта. Боясь, что её взгляд пронзит его «стрелой любви», он решает не открывать глаз и не узнавать. Странные авторские запятые перед вопросительными знаками сохранены: это звук колебания. Неопределённость внешности женщины в конце концов оказывается самой темой стихотворения. Желание само придумывает портрет и тут же его меняет. Сон оказывается не поиском единственного идеального лица, а потребностью сознания придать тоске хотя бы какую-то видимую форму.